Люди, которые падают с неба

Я все же выпрыгнула из самолета на высоте 800 метров, находясь в здравом уме и твердой памяти, по собственному желанию и почти самостоятельно! Как приземлилась? Нормально, отделалась лишь легким ушибом головы.

Как трус попал в небо

Вот я. А вот тяжелый рюкзак с парашютом. Два часа назад мы (не с парашютом, конечно, а с друзьями!) просматривали видеозапись первых, вторых и регулярных прыжков с парашютом, и там многие девушки перед самым прыжком начинали визжать и хватать руками дверь и инструктора. Я тогда подумала: «Будешь тут цепляться – из самолета ведь выталкивают!» Потом инструктор рассказывал, какие бывают несчастные случаи. И я подумала так: «Вот со мной именно такое и случится. Всегда случается у тех, кто ни о чем страшном не думает. А я как раз не думаю, чай с сушками пью, с друзьями хихикаю. Так, стоп, о плохом нельзя думать!»

Господи, зачем мне вообще этот парашют? Я же не экстремал, и высоты боюсь. Зачем потащилась? Ну, понимаете, я же не могла умереть, так и не узнав, как там, в небе. Нет, ни сегодня, ни в ближайшем будущем умирать я не собираюсь. Сейчас быстренько прыгну, а потом всю жизнь буду гордиться своей героической храбростью.

Он сказал: «Поехали!»

Мы с утра не ели, не пили. Сухих штанов ради, а то знаете, что о «перворазниках» рассказывают! Поехали на Спилве. Часик посмотрели видеозаписи предшественников и завсегдатаев, потом отдались в надежные руки инструктора, похожего на Мики Рурка. Этот человек с хитрыми глазами и монгольскими скулами взялся учить нас прыгать с учебной вышки метра три высотой, держа ноги правильно, то есть полусогнутыми и приземляться на полную ступню, а не на цыпочки и не на пятки.

- У тебя травмы ног не было? - печально поинтересовался Мики Рурк.

- Точно не было? Не обманываешь? А головы? Ладно, ладно, давай еще раз. Смотри сюда. Вот так, вот так и вот так. Очень просто.

Киногерой торжественно отряхнул с тыла песок и выпрямился, одарив меня снисходительным взглядом.

По окончании тренировки явилась красавица в джинсах, сделала ручкой, и Мики Рурк унесся неизвестно куда. А нас представили второму инструктору, который, минутку подумав, выдал нам гигантские синие летные комбинезоны и повел выбирать обувь: «Какой размер ноги? 39? Точно? Не с половиной? А если подумать? Так и запишем, 40. А у тебя? 41? Это не чудовища, а очень удобные летные ботинки!»

«Чайники», стройся!

Комбинезоны были вполне удобны. Только некоторым образом доставили неудобства при посещении местного ландшафта перед полетом. А к тяжести парашюта мы скоро привыкли. Делаем вывод: кустики и прочие удобства лучше посещать перед полетом.

Нас собрали в кучку и погрузили в зеленый нелепый «кукурузник», навевающий воспоминания то ли о 20-х, то ли о 50-х годах ушедшего века. Чувствительно ощущалось отсутствие толпы нарядных провожающих в белом, чтобы они махали нам руками, шарфами и шляпами, а потом долго-долго бежали за самолетом по полю с кучкой резвых ребятишек в матросках в авангарде. И еще чтобы над толпой возвышались кружевные зонтики, такие, знаете, воздушные....

Самолет зверски зарычал, и мы стали подниматься, жертвенно вытянув шеи, чтобы полюбоваться открывающимися видами.

Небо. Самолет. Девушка.

Только набрали высоту, желудок запросился на волю. Судорожно сглатываю слюну, дергаю себя за мочку уха. Стараюсь смотреть только вперед. В общем, проделываю все нехитрые манипуляции по борьбе с тошнотой. Как бы не так! Оглядываю товарищей по несчастью. У многих в глазах пляшут чертики и на лицах хитрые ухмылки. Некоторые трагически серьезны. А вот и родная физиономия нежно-салатового цвета и с таким убитым выражением!

Молодой человек, если бы вы только могли представить, КАК я вас понимаю и сочувствую! Я вижу, вы тоже меня понимаете, у вас глаза такие... выразительные...


«Парашют не раскроется!»- паниковала я. «Дурища, - возразил внутренний голос, - это самораскрывающийся парашют, специально для таких вот куриц, как ты». Между тем не происходило ровно ничего. Я, знай себе, летела вниз с нешуточным рюкзаком за плечами и любовалась облаками. При одной мысли опустить глаза, прошибал липкий пот. «Это конец», - доложил внутренний голос, и в этот момент где-то далеко хлопнуло, резко дернуло, и я осталась болтаться в воздухе, судорожно вцепившись в стропы одной рукой и в кольцо запасного парашюта на поясе другой.

Я лечу!

Ух, теперь можно и головой повертеть. Надо мной - белый купол. Вокруг меня - голубое небо с облаками. Внизу - что-то непонятное. Я без очков, но мне известно, что это леса, поля, реки и прочие составные родных просторов. Красиво очень! Очень, я вам доложу, красиво... Вот, например, если я приземлюсь на воду - что надо делать? Расстреливайте, не помню. А если на дерево и запутаюсь стропами? Та же история. Вот так вот.

Молиться я не стала. Мне представилось, что Господь смотрит на меня укоряюще и пальцем около седого виска скорбно крутит - сама, мол, захотела. Таким образом, надежды не было. Все, чем я смогла себе помочь, это зажмуриться. А после зажмуривания стало жалко не столько потраченных пятнадцати латов и двух часов времени на подготовку, сколько зряшного использования собственной храбрости. Этак я буду лететь, подобно мешку сами знаете с чем, трястись со страху и ничего не увижу даже?! Нет уж, дудки!

Продолжаем полет

Удалось отжмурить один глаз. Второй для надежности оставила, как был. Справа, слева, откуда-то еще доносились далекие вопли индейцев племени команчей и прерывистые отголоски дьявольского хохота. Это летели мои товарищи, окликая друг друга. Пробую их высмотреть, но вижу только белые точки куполов. Ай, какая разница, все равно я без очков. Да и как их надевать под шлем... Надо было линзы надеть, ну да уже поздно.

Кругом, не побоюсь повториться, очень красиво: небо необъятное, облака пушистые, реки бескрайние и леса. Леса так просторно раскинулись. И все это с нарастающей скоростью становится ближе. Пришлось зажмуриться обратно.

Так, открывая то один, то другой глаз, продолжала я приземление, время от времени, пытаясь карабкаться вверх по стропам.

Земля!

И вот, когда мне стало казаться, что полет продлится вечно, земля стремительно понеслась навстречу под каким-то странным углом. «Ноги согнуть!» - рявкнул внутренний голос. Но несколько поздно.

Я приземлилась на лужок, пропахав средней длины канавку практически прямыми ногами (вместо положенных согнутых) и свалилась в траву. Рядом пожилым усталым призраком опал парашют. И поскольку он опал и лежал, я решила встать, выпутываясь из строп. И поскольку поднялся ветер, наполнив собой купол, меня протащило несколько метров по земле и швырнуло на землю со всего маху головой. Слава богу, голова была в шлеме.

Я представила, как буду обсуждать полет с друзьями. То есть мысленно спросила саму себя: «Как приземлилась?» И сама себе ответила: «Нормально, только голову ушибла». Пошла прыгать с парашютом и ушибла голову...

Должно быть, это была выразительная картинка: на зеленом лужку под проплывающими в синем небе облаками, раскинувшись морской звездой, лежит оглушенный парашютист - жертва своей невнимательности....

Are you OK?

Прибежал молодой человек, освободил от меня парашюта, вынул мою голову из шлема и задал сакраментальный вопрос: «Ты в порядке?» По законам жанра солнечно улыбаюсь и подтверждаю: мол, а как же! Потом юноша отобрал у меня распустившийся парашют, мгновенно укротил его и затолкал в сумочку, а я стояла рядом с умным видом.

Неподалеку сверху свалился один из наших, тоже изрядно пропахав целину. Я приготовилась бежать в ту сторону, но мой провожатый молча и быстро, как давеча парашют, запихал меня в бусик, и мы поехали подбирать павших.

У народа в нашей группе обнаружилось два вывиха: моей шеи и ноги одного нашего товарища. Установив сей факт, сдаем снаряжение, а потом долго лежим на летном поле, глядя в небеса под начавшим накрапывать дождем, любуясь пролетающими профессионалами с управляемыми парашютами (это не такие круглые, а этакие прямоугольные, разноцветные).

Ура, товарищи. Мы это сделали!

Постскриптум

Ну, вот я и победила свой страх. И узнала, как там, в небе. Поеду домой, гордиться. Хотя, если честно, после первого раза не гордятся. Гордятся после второго, когда уже известно, какие именно удовольствия предстоят. Те, которые на такое решились – вот они молодцы по-настоящему.

Только у меня второго прыжка не будет. Потому что меня укачало. И высоты я боюсь. А в небо просятся все же для удовольствия, а не для мазохизма.

А вы, дорогие читатели, трижды подумайте, прежде чем решаться на такие авантюры! Подумайте и о себе, и о родителях.

Милена Штольц


Скорочтение быстрое запоминание английский языки развитие памяти
Тренинг «Харизматичный оратор»® - \\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\
2007 Copyright © Skola+