Про ЭТО

- Сынок, пришло время поговорить с тобой о сексе.

- Да, папа, что ты хочешь узнать?

Никогда у нас дома не было тем «неприличных» или «запретных». Я много раз представляла себе, каким будет момент, когда ребенок первый раз спросит о сексе. И всегда считала, что тут нет никакой проблемы, буду говорить с ним как с человеком. Конечно, чтобы ему было понятно. Но он все-таки поставил меня в тупик.

Про ЭТО ребенок за всю восьмилетнюю жизнь спрашивал дважды. Первый раз, в возрасте трех лет, когда увидел по телевизору эротическую сцену.

- Что это они делают?

Я подумала и ответила, что это «они» занимаются любовью. Сказала и испугалась. Сейчас он дальше спрашивать начнет, а я как бы и не знаю, что отвечать. Возьмет и спросит, что такое любовь, например. Что я отвечу?

Только он кивнул и больше ничего не спросил. Я поморгала, подумала и тоже больше ничего ему не сказала. Надо будет – спросит, я отвечу.

«Первый разговор» вышел какой-то странный. Но, подумала я, может быть второй будет как-нибудь более... более... простым? Информативным? Доверительным? Не знаю, в общем, посмотрим, что будет дальше.

У детей свои секреты

Второй вопрос был, когда ему было пять. Тоже не лучше.

- Мама, - задумчиво спросил сын, - можно я спрошу?

- М-можно, - насторожилась я. Никогда еще ребенок не высказывался в таких «взрослых», церемонных выражениях. – Спрашивай.

- Мама. Ты мне только скажи. Ты сексом занимаешься? Только скажи «да» или «нет». Больше ничего не надо.

- Занимаюсь, - осторожно ответила я. – А что?

- Да ничего, ничего. Я просто спросил.

- Может, ты еще что-нибудь хочешь спросить?

- Нет-нет, спасибо, все понятно.

Сказать вам, что я удивилась? Нет, я не удивилась. Я выпала в осадок, вот примерно как можно это описать.

- Ну... – решилась я наконец, – если тебе все-таки захочется узнать что-то еще, ты спрашивай, я обязательно отвечу.

Ребенок царственно кивнул и сменил тему.

Мне стало казаться, что он что-то знает, но не скажет ни за что.

Открой тайну!

Не по себе было еще очень долго. Я думала и вспоминала. Может быть, ему мало физической ласки? Нет, не должно. Никогда не страдала скупостью на лишний раз погладить или обнять ребятенка.

Может быть, с момента, когда я перестала при нем переодеваться, он что-нибудь такое себе там, в голове, решил? Да вроде бы не было никаких эксцессов.

Может быть, наконец, развод повлиял? Но у нас есть отличный дедушка, с которым у внука очень доверительные отношения. И мы с ним не раз обсуждали, как можно или не можно разговаривать с ребенком на такие темы. Помнится, оба были согласны, что нелепо быть ханжой, но и не надо спешить...

В общем, ничего не понятно.

Картина маслом

А недавно были с ребенком в Художественном музее.

Ребенок, бедный, забоялся: кругом тишина, картины и стены с лепниной диковинной до самого неба! Утешила как смогла, а то он уже струсил, что сейчас кто-нибудь как прибежит и ругаться начнет. Сын постепенно успокоился, по сторонам стал оглядываться, вопросы задавать. Сначала – почему часть каменных дядей и тетей голые. Я говорю, искусство, скульптура, красота тела, всякое прочее. Что-то он там такое промычал, вроде понял. Но потом опять спрашивает, а почему некоторые из них такие некрасивые? Это, говорю, потому, что красота в разное время разная. Вот у нас сейчас всякие супермены красивы, а раньше вот так было.

Спускаемся на первый этаж. Там у нас русская живопись. Ребенок посмотрел на кустодиевскую купчиху и спрашивает, а что это она такая большущая. Я говорю, считается, что именно так раньше выглядела русская женщина. Это как бы раньше считалось красиво. Она вся пышная, румяная, сразу видно, хорошо кушает, спит без просыпа и вообще не бедствует. Роскошная женщина.

Он оглядел меня всю, подумал и говорит:

- Ерунда какая-то.

А потом, а потом... Там в уголке бабулечка сидела сухонькая. Посматривала на нас одобрительно – как, мол, приятно, когда люди культурой интересуются, да помалкивала. А потом подошла и лопочет: вот комодик, видите? А из комодика ручки торчат, видите? Так надобно за одну ручку мама, за вторую – мальчик потянуть – и там будут еще картины. Графика старинная, конец позапрошлого века – начало прошлого. Незабываемые впечатления.

Ну мы, дураки доверчивые, и потянули за ручки.

На первом же полотне голая женщина. Подождите смеяться, я не закончила. Так вот, она голая вся, такая аппетитная, пышная и с тонкой талией. Нежной ручкой покрывало с круглой попы откидывает. А над ней, над попой, такой амурчик улыбчивый, с чем-то вроде ремешка. Дамочка улыбается сладостно, амурчик глазами блещет и подпись: «Легкое наказание». Ребенок смотрит на полотно, сосредоточенно двигает бровями и молчит. Ничего не спрашивает.

А если он сейчас спросит? А вы знаете, КАК умеют спрашивать такие вещи восьмилетние дети? Что я скажу ему, а? Ему бы в «основную программу» врубиться адекватно. Он же глядя в телевизоре на всякие такие сцены говорит «фу» - ему некрасиво кажется! Может, у него от этой картины крыша поедет. Может, он холостяком на всю жизнь останется! Может, мне внуков не видать как своих ушей!

Ребенок увидел, что мама зарделась, похихикал, и мы дальше пошли, конечно.

Терзаюсь подозрениями, что этот мальчик что-то знает, а я опять не в курсе, что. Еще думаю, что на самом-то деле он просто стесняется. Видимо, нашелся где-то «доброжелатель» с «неприличностями» и «стыдностями».

Ума не приложу, как бы так прояснить ситуацию.

Милена Штольц

Каникулы
2007 Copyright © Skola+