Мальчики не плачут

Забираю человека из школы. Человек на меня не смотрит, а смотрит куда-то в землю. И физиономия самая угрюмая. «Случилось что?» - спрашиваю. Угадайте, что он ответил. Правильно: «Все нормально!»

- Да нет же!

- Да, да же!

- Кому ты лапшу вешаешь, я же вижу: что-то не так!

- Все так. Все нормально.

Так я и поверила! Только, заметьте, сделать ничего нельзя. Можно, конечно, подвергнуть человека допросу, но это очень долго и не так чтобы очень эффективно. По части увиливания он большой специалист, уж поверьте на слово!

- Ну и бог с тобой, - говорю, - захочешь – сам расскажешь!

Маленький партизан

Сын доверительно берет меня за руку.

- Мама?

 Я настораживаюсь: вот оно, вот сейчас-то он все и выложит как на духу! Мама – она и в Африке мама. Кому же и рассказать самое-пресамое, как не мне...

- Да, мой хороший?

- Мне нужно сказать тебе что-то.

- Говори-говори. Я слушаю.

- А мы не можем сейчас пойти в кафе?

Упс. Вообще-то времени не так, чтобы очень много. Но, может, этот вредный человек хоть так разговорится?

Как вы думаете, что он мне сказал после трех (!) пирожных и двух стаканов сока? Ровным счетом ничего! Я говорю:

- Саша?

Саша говорит:

- Да, мама?

- А, может, ты мне расскажешь, что у тебя произошло?

Задумывается. Я уже было понадеялась. Но нет – молча мотает головой.

- Я не понимаю, почему ты мне ничего не рассказываешь? Я же мама, мне можно рассказать все-все! Это обидно, в конце концов!

Он опять берет меня за руку.

- Знаешь...

- Ну? – растопыривает уши наивная и доверчивая родительница.

И он начинает рассказывать. Сначала про диктант, потом про дом, который нарисовал для меня на уроке, потом спрашивает, пойдем ли мы в выходные в зал с игровыми автоматами... В общем, через десять-пятнадцать минут  я совершенно забываю, о чем, собственно, шла речь в самом начале.

- Ну, - говорю человеку дома, - полчаса поиграй и за уроки!

Ребенок радостно швыряет рюкзак на пол и уносится в свою комнату. С чувством облегчения утыкаюсь носом в книгу. Проходит некоторое время.

Мужчины не ноют...

- Мам? А мам? Вот, посмотри, что у меня.

- Ну и что? Простая маленькая царапина.

- Какая же она простая! – обижается ребенок.

- Не ной, тебе говорят. Ты же мужчина. Как не стыдно!

Ребенок показательно трогает царапину пальцем и страдальчески морщится.

- Что ты мне театр устраиваешь? Можно подумать, у тебя там страшная рана!

Обиделся. Сопит.

- А вот и страшная! И болит.

- Страшная – поехали в поликлинику. Или лучше сразу в больницу.

- Ай, нет, не надо в больницу!

- А тогда не пищи. Ишь, разнюнился как барышня.

Ребеночье лицо вытягивается:

- Я не барышня! – отрывисто произносит он и убегает.

- Ну так не веди себя как барышня, - бубню я вслед.

...не плачут...

Начинаем делать уроки. То есть, это ребенок их делает, а я присутствую в качестве консультанта-проверяющего. И мне как консультанту-проверяющему чрезвычайно неприятно, что мой собственный сын начинает рыдать над тетрадью, еще даже не открыв ее.

- Прекрати реветь!

- Не могу-уу, - стонет несчастное дитя, - переведи меня в другую школу! Ы-Ы-Ы!

Вот это номер.

- Зачем?

- Там, может быть, родного языка нету-у! Ы-Ы-Ы!

- Родной язык, голубчик, есть в любой школе. Делай свое задание и не стони позорно. Ты мужчина или что?

- Ы-Ы-Ы... Мужчина.

- Вот и не ной.

... и разговаривать не умеют!

             В конце концов уроки сделаны, мужчина вымыт и уложен спать. В доме воцаряется покой. Сейчас придет другой мужчина, побольше, и настанет гармония.

            О, похоже гармонии сегодня не будет. Что-то, наверное, случилось, иначе с чего бы лицо у мужчины такое, словно он только что живую лягушку проглотил?

- Привет. Ты чего такой?

- Какой?

- Ну такой... Грустный какой-то.

- Я не грустный.

- Случилось что-нибудь?

- Нет, ничего. Все в порядке.

Ну да, конечно! Вот только не надо мне компостировать мозги, вешать на уши лапшу и вообще говорить неправду. Не разговор, а одни сплошные отмазки получаются. Вы кого, милостивый государь, за дурочку держите?

Милостивый государь молча, но очень выразительно сопит над книгой. Уже уткнулся! Самое ужасное, что так точно было вчера и позавчера, и вообще почти всегда.

А, знаю! Это он не за дурочку меня держит! Это же он просто меня совсем не любит!

Ой, вот только не надо мне рассказывать про то, как нормальные мужики не любят делиться проблемами. Плавали, знаем. Это что получается? Получается, коллеге можно рассказать о своих неприятностях, а мне - нет? А ... а зачем тогда я нужна? Обеды готовить и детей воспитывать? Знаете что, готовьте и воспитывайте сами. А я тоже человек и по-человечески пообщаться хочу, а не слушать всякие  «все нормально» с кислыми рожами! И раз я вам не нужна, милостивый государь, то и вы знайте, что тоже мне нисколечко не нужны! Вот так вот.

Произнеся эту обличительную речь, забираю свою книгу с законного места на кухонном столе (прямо напротив милостивого государя) и молча удаляюсь в комнату. Так-с, спину прямее, нос выше. Отлично. Прибыли. Вот здесь, на диване я и проведу остаток своих одиноких дней!

Он старый солдат и не знает слов любви

- Что-нибудь случилось? – спустя полчаса милостивый государь поднимает голову.

- Нет, ничего, все нормально, – холодно отвечаю я. Делается это таким тоном, чтобы немедленно стало совершенно ясно: все совсем не в порядке и нуждается в немедленном исправлении.

- Ты какая-то не такая... – растерянно бубнит супруг.

- Да? – я с интересом поднимаю брови и тут же делаю вид, что по уши увлечена книгой.

- Нет, правда... – продолжает бубнить супруг. – У тебя что-то случилось?

- Ничего! У меня! Не случилось! – не выдерживаю я и начинаю реветь.

Милостивый государь в полной растерянности молча гладит меня по голове.

- Не могу я так, не могу-у! – подвываю ему в плечо, – ненавижу это твое «все нормально»! Я же вижу, что все ненормально! А ты ничего не хочешь говорить! Вообще со мной не разговариваешь!

- Ну ... это... я просто не хочу тебя расстраивать... О чем люди говорят? О своих проблемах. А я не хочу, чтобы ты волновалась.

- Ты меня совсем не любишь!

- Как это не люблю?!

- Не знаю! Не разговариваешь со мной, значит, не любишь!  Ты же вообще со мной не говоришь! Ты когда мне комплименты в последний раз делал, а? Вот, видишь?

 - Ну не могу я, не привык как-то. Ну, извини. Тяжело мне выражать свои чувства. И переживаниями делиться не умею. Не сердись, а? Ты же все равно знаешь, что я тебя люблю!

- Нет, - начинаю вытирать слезы (негоже такие слова слушать зареванной), - я такая забывчивая. Мне нужно иногда напоминать об этом, а то кажется, что это было давно и неправда!

И потом мы смеемся и миримся.

Я так думаю, до следующего раза.

Что за люди эти мужчины!? Откуда они только такие берутся...

Елена Соковенина

 

 

 

 

 

 

 

Тренинг «Харизматичный оратор»® - \\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\
2007 Copyright © Skola+